Показать сообщение отдельно
Старый 04.07.2012, 02:45   #10 (permalink)
Владимир
Необычный игрок
 
Аватар для Владимир
 
Регистрация: 15.07.2009
Сообщений: 5,226
Репутация: 1846
Владимир is a splendid one to beholdВладимир is a splendid one to beholdВладимир is a splendid one to beholdВладимир is a splendid one to beholdВладимир is a splendid one to beholdВладимир is a splendid one to beholdВладимир is a splendid one to beholdВладимир is a splendid one to beholdВладимир is a splendid one to beholdВладимир is a splendid one to beholdВладимир is a splendid one to behold

Награды пользователя:
1 место в турнире 1 место в турнире 1 место в турнире 1 место в турнире 1 место в турнире 2 место в ФЛ WSOP 2 место в турнире 2 место в турнире 3 место в турнире 3 место в турнире 
Всего наград: 11

По умолчанию Re: Петрович и Покер.

- Ну-ну, гляди сам. Я с тобой о другом еще поговорить хотела – она стыдливо отвела глаза от Петровича – Давно я к тебе приглядываюсь. Мужик ты вроде бы справный, не пьешь, не куришь. Экономный, одинокий. Да и я вроде бы пока не совсем стара, а вот тоже одна. Так вот чем обоим одиноко век коротать, так может быть сойтись, да и жить вместе? Вдвоём-то оно всяко легче, чем поодиночке то. Да и ты, я замечала, часто на меня с интересом посматриваешь. Так?

- Так-то оно так – Петрович не ожидал такого поворота событий. Марья Ивановна ему, конечно, нравилась, но ему нужно было время для принятия такого серьёзного решения. – Только вот что люди будут говорить?

- Поговорят и бросят. Не воруем же мы, а свою жизнь обустраиваем. Чего об этом думать то? Только страшно мне за тебя – проиграешься ведь вконец. Может, бросишь ты свои карты, а, Коль?

Петрович замолчал, обдумывая сказанное. Только-только исполнилась его мечта - играть в покер и тут же эту мечту у него пытались отобрать.

Молчание несколько затянулось, и Марья Ивановна решила поторопить Петровича.

- Ну так как, Коль, бросишь ты карты то?

- Ох, Марьюшка, не знаю. Нравится мне пока играть. Интересно же.

- Ладно, Коль, ты подумай пока над моими словами. Может, и надумаешь чего. Заходи почаще – хоть покормлю тебя иной раз.

Петрович вздохнул и встал. – Ладно, Марьюшка, пойду я, пожалуй. Спасибо тебе за борщ. Подумаю я, конечно. Ты уж на меня не обижайся…

- Да за что мне на тебя обижаться то? Ты ж мне, вроде не сделал ничего плохого. Пошли, я тебя до двери провожу.

Марья Ивановна дождалась, пока Петрович обует ботинки и попросила – Коль, ты уж, пожалуйста, не говори мужикам во дворе ничего. Сам же знаешь какие сейчас люди. Будут болтать еще про меня незнамо чего.

- Да что ты, Марья, не понимаю что ли я? – Петровичу захотелось проявить хоть какую-то ласку по отношению к Марье Ивановне, но он уже давно отвык от общения с женщинами. Он густо покраснел от мыслей, которые внезапно появились у него в голове, и вышел, ничего не сказав на прощание.

Петрович понуро спускался по лестнице. Общение с Марьей внезапно разбудили его воспоминания о семейной жизни.

Марья Ивановна, оставшись одна, села за стол. Глаза её увлажнились – Эх, мужики, мужики... мы им, понимаешь, душу свою раскрываем, а они её на карты меняют – и она легонько шлёпнула тряпкой разлёгшегося под столом кота.

- Зачётный ты старикан! - Витюня восторженно поглядел на Петровича. – Подняться до 520 долларов за четыре дня с полтоса – это, я тебе скажу, талант! Хоть как ты тут будь. Респектище тебе и уважуха!

Петрович понял, что его хвалят, и расплылся в довольной улыбке. - Ну, дык, я это… - слов ему явно не хватало.

- Талант то ты талант… ты на каких лимитах гемблил?

- Чё такое лимиты, Витюня? – Петрович совершенно не понимал слэнга Витюни.

- Совсем тёмный ты, Петрович. Как играешь то вообще? По каким ставкам играл, спрашиваю?

- Ну, на разных играл. Сначала с 0,25 – 0,50 начал. Когда везло – по 0,50 – 1 играл, ну а когда не везло – пониже маленько спускался.

- Да, агрессивный у тебя банкролменеджемент. Как только не слился, не понимаю.

- Так чего же тут непонятного – я же хорошо играю. По телевизору выучился. Ну и сейчас учусь когда играю. Хорошему покеристу, как по телевизору говорят, кажный день учиться нужно. Так что ты давай, Витюня, восстанавливай-ка мне интернет и побыстрее.

- Хм, успеешь, восстановлю еще. Давай, Петрович, я тебе сниму пока эти деньги на вебмани, а то проиграешь же все. Оставим тебе 70 долларов до целой цифры для вывода, а 450 – выведем от греха подальше. Как ты на это смотришь?

- Как это 70? Зачем? – Петрович был дико недоволен. – И где ж я тогда играть то буду? На каких, как ты говоришь, лимитах?

- Нл – 2, нл – 5, не выше. То есть по 0,02 или по 0,05.

- Ноль-ноль… Ты о чем говоришь то? Я уж собирался вскорости на 1-2 переходить и там выигрывать. Вот там скорее дело пойдет. А по ноль-ноль я ноль и получу. Нет, не устраивает меня твоё предложение. Пусть всё так остаётся. Ты меня научи в турниры играть и всё. Дальше я сам разберусь.

- Вот ты упертый, Петрович. Как ты не поймешь, что пока ап у тебя, во-первых, а, во-вторых, реги на тебя еще статистики не собрали. Так, что кончится твоя пруха скоро и тогда – адью твоему банкролу. Подучись на низах, побей пару – тройку лимитов, а уж затем играй как хочешь.

- Нет, - Петрович был непреклонен – не нужно мне по ноль-ноль. Оставь всё как есть. Давай турнирам учи.

- М-да… Ладно, ученого учить – только портить. Садись, объясню тебе как в турниры играть. Может и занесешь на апе своём, чем чёрт не шутит. А народу сколько предпочитаешь в турнирах?

- Народу то? Так чем больше, тем лучше. Там, поди, чем больше народу – тем больше и выигрыш? Давай где побольше.

- Побольше тебе? Ладно, давай побольше. Вот, смотри – последний прошедший Сандей миллион. Участников – больше шести тысяч человек. Первый приз – больше двухсот тысяч долларов. Бай ин – ну взнос, то есть, двести пятнадцать долларов. Враз по твоему банкролу. Чтобы уж долго не мучиться. Пойдет тебе такой?

- Знатный турнир. – Петрович задумался – Двести тысяч, говоришь, приз?

- Больше, Петрович. Двести тысяч долларов – это на наши деньги знаешь сколько?

- Сколь?

- Шесть миллионов. Даже больше.

- Сколько? Миллионов… А зачем мне столько то? Мне столько не нужно. Нет, такой меня не устраивает. Давай где приз меньше.

- Вот ты наивняк… Ты выиграй сначала, а потом уж думай, куда их деть. Нашелся тут – не нужно ему…

- А сколь, говоришь вложить нужно?

- Двести пятнадцать.

- Много, однако, мне бы подешевле сначала чего–нибудь. Можно найти?

- Почему ж нельзя то? Ты почем катать собираешься?

- Почем?- Петрович задумался - Пятьсот у меня есть. По тридцать начну – попривыкнуть же надо сначала, испробую как там в энтих турнирах играть, что за игроки – сильные, аль слабые, выиграю парочку, а уж завтра и выше поднимусь.

- Дикий ты тип, Петрович, ну ничего, пообломаешься еще. Садись, выберем тебе турнирчик по вкусу.

После ухода Витюни Петрович заварил себе чайку, размочил в нём заранее купленный сухарик (запасся он ими, кстати, капитально, так как снова планировал уйти в непрерывный многодневный марафон) и начал мечтать.

В голове Петровича нарисовалась картина, где он отводил себя в роли стоявшего на пьедестале. На втором месте на коляске печально восседал старина Дойл Брансон, а на третьем - Том Дван. Петрович тряс бутылку с шампанским, с особым смаком обливая её содержимым невезучих оппонентов. Дойл и Том недовольно кривились и отворачивались от Петровича, втайне мечтая в следующий раз быть на его месте.

На руке у Петровича блестел золотом и сверкал россыпью многокаратных бриллиантов самый значимый из всех ныне существующих браслетов, а под ногами возвышались огромные стопки вечнозеленых долларов, заботливо прикрытые организаторами соревнований толстой парниковой полиэтиленовой плёнкой. Так много денег Петровичу было не нужно, так как он логично подозревал, что за остаток своей жизни он может и не успеть их потратить, но уж коли дают, то, конечно же, нужно брать. Руке Петровича было тяжело от веса браслета, но он мужественно терпел. На груди у него сверкала золотая медаль, которую, по его мнению, обязательно в скором времени должны были ввести в любом мало – мальски значимом турнире и которая также давила шею вниз своим непомерным весом. Петрович терпел и вес медали тоже.

Выбор второго и третьего места в данном случае был отнюдь не случайным. Дойла Брансона Петрович выбрал по двум причинам. Первой причиной был возраст Дойла, который явно говорил Петровичу, что в покер можно играть и выигрывать вне зависимости от возраста игрока, а второй причиной - то, что Дойл в последнее время показывал солидный тайтовый АВС – покер, который Петрович начал считать единственным из всех возможных вариантов, так как в последний день игры резко сократил количество своих мувов и предпочитал больше колить, нежели рейзить. Ни один из живущих на земле людей не смог бы никогда в жизни убедить Петровича, что «Суперсистему» написал именно Брансон. Впрочем, «Суперсистему» он не читал и даже ничего не слышал о её существовании на тот момент. Выбор же Двана был обусловлен не столько тем, что Петрович хотел с ним сыграть и победить его в конкурентной борьбе, а больше всего тем, что Петровичу уж больно хотелось облить его шампанским. Петрович никак не мог смириться с тем, что Дван может войти в раздачу с любой рукой и на постфлопе обязательно словит натсы. В общем, Том Дван был для Петровича молодым дуралеем с кучей родительского бабла, которое он успешно просаживал, играя в покер с более умными игроками. И, по мнению Петровича, только невероятный лак удерживал Двана и его родителей от окончательного разорения. Поэтому, Петрович предполагал, что когда их за турнирным столом останется трое, то пусть Двана выбьет Брансон, дальше за стол принесут огромные стопки денег, которые впоследствии и будут немного облиты шампанским, а дальше Петрович уже в затяжной тайтовой борьбе обязательно одолеет Брансона.

В решающей раздаче Петрович мастерски заслоуплеит каре тузов, а Дойл, не веря ему, будет ставить и ставить на каких–нибудь двух парах (ну или ладно уж, пусть на фулл-хаузе, но лучше всё-таки на двух парах), не предполагая, что оппонент может так хорошо зацепиться за борд. Увидев руку Петровича, Брансон поймет, что шансов в этой раздаче у него нет, и сядет на своё инвалидное кресло, обхватив голову руками и качая её из стороны в сторону. Затем Брансон встанет, подойдет к Петровичу, крепко пожмёт его мужественную руку и произнесет что-то типа «Отличная игра, ты меня разбомбил вдребезги. Счастлив, что проиграл игру такому достойному сопернику», а Петрович скромно скажет «Мы оба лучшие, просто мне сегодня повезло больше» и они, смахивая слезы со старческих глаз, дружески обнимутся.
Фанфары, овации, вспышки фотоаппаратов, интервью…

Петрович сидел за столом, взгляд был направлен в невидимые дали. Из его приоткрытого рта падали мокрые крошки сухаря, немного пачкая клавиатуру ноутбука…
Владимир вне форума   Ответить с цитированием